Когда пересекаешь «мост дружбы» — границу между Китаем и Непалом в Гималаях — неожиданно попадаешь в тропический рай. Пограничный переход находится в ущелье на высоте тысяча семьсот метров, и после безжизненного Тибетского нагорья кажется, что жизнь здесь решила проявить себя по полной. Ледяные водопады тонкими мощными потоками обрушиваются в бирюзовую реку, шумно бегущую по дну ущелья. Зелень всех оттенков мягкой периной устилает бока гор. В листве деревьев пестрые диковинные птицы наперебой устраивают многоголосные концерты, а невиданные цветы дурманят неискушенное обоняние пьянящими ароматами. Здесь так красиво, что уже не верится: в каких-то пятидесяти километрах за спиной лежит жестокая заснеженная пустыня гималайских ледников.
 
Отсюда до столицы Непала Катманду примерно сто двадцать километров. Наш способ передвижения — автостоп, но решаем идти пешком, пока не устанем: такой красотой хочется наслаждаться. Вдоль неровной узкой дороги, по которой змейкой тянутся едущие в Китай за товаром грузовики, стоят небольшие домики местных жителей. По обочинам женщины полощут в тазах белье, носятся босоногие детишки, нервно вышагивают петухи и курицы.
 
Разница с тибетским населением очевидна, она буквально на лицо: непальцы, в отличие от своих соседей, умытые, чистые. Женщины одеты в яркие сари, мужчины обернуты в лунги, длинные куски ткани, и более короткие — гамчи. Вспоминаем местное приветствие: «Намастэ!» В непальском языке это слово означает не простое «здравствуй» — им каждый при встрече приветствует в другом Бога.
 
«Намастэ!» — кричит подбегающий к нам мальчишка. Его черные, глубокие и от этого совсем не детские глаза светятся счастьем — мы для него почти что инопланетяне. Он норовит ухватить нас за руку, повторяет «Намастэ! Намастэ!» и вдруг на грубом, но понятном английском добавляет:
 
-         Дай мне доллар!
 
Вмиг нас облепляет толпа детей, кто-то вешается на моей штанине, все кричат наперебой:
 
-         Дай мне доллар! Купи шоколадку! Дай десять рупий!
 
Ни один не выглядит действительно нуждающимся, а такая настойчивость и требовательность говорят, что для ребятни это обычная практика общения с иностранцами. Ежегодно мостом дружбы пользуются десятки тысяч туристов со всего мира, и дети быстро учатся оборачивать этот выгодный факт в свою пользу. Мы же вместо денег раздаем каждому по рукопожатию, оставляя детвору озадаченной и даже расстроенной.
 
Особенности местного автостопа
 
Первые десять километров пешего хода даются легко и с удовольствием. Но через пару-тройку часов начинаем уставать: солнце выпекает в ущелье свой самый жаркий день, тяжелые рюкзаки оттягивают плечи. Выбираем живописное место для кратковременной стоянки, собираемся подкрепиться остатками провизии и попробовать добраться до Катманду автостопом. Мимо проезжают легковушки, везущие местных от границы до города, уже упакованные грузовики и пустые микроавтобусы — при такой плотности движения нам должно повезти.
 
Час стою с вытянутой рукой и большим пальцем вверх. За это время остановилась, пожалуй, дюжина автомобилей, водители которых задавали два одинаковых вопроса: «Куда?» и «Сколько?» Но ни один не был удовлетворен ответом: «Бесплатно, автостопом до Катманду». На посту меня сменил Антон, но и ему не везет в течение нескольких часов. Водители отказываются верить, что два иностранца не собираются платить за передвижение. «Да у вас же полно долларов! Нет долларов? Тогда евро. И евро нет?! Не верю!» — последний остановленный нами водитель брезгливо захлопывает дверцу, обидевшись, видимо, на нашу мнимую жадность.
 
Действительно, наличных денег осталось совсем немного, и то в китайской валюте, которую нам отказались обменивать на границе. Солнце уже готовится уйти в сумерки, и мы, плюнув на неудачный автостоп, эту ночь решаем провести на берегу реки. От усталости тропический пейзаж перестал уже казаться раем — спина ноет, ноги гудят. Ко всему выбор места для ночевки оказывается делом непростым. С одной стороны дороги тянутся огороды и посадки, резко уходящие в реку, с другой стоит крутая стена из зарослей.  
 
Я вспоминаю услышанную еще в Тибете мантру и бубню ее себе под нос. На удачу, вдруг гималайские святые решат помочь. Становится уже совсем темно, и только фары стремительно несущихся мимо мотоциклов изредка выхватывают светом куски горной дороги. Проходим мимо очередной тусклой деревушки и, как повелось, даже в темноте приковываем к себе внимание местных мальчишек. Те мгновенно окружают нас плотным кольцом. Ну, вот, сейчас вновь будут просить деньги:             
 
-         Привет! Вы откуда? Куда направляетесь? Меня зовут Арун.
 
Отвечаем самому бойкому парнишке, который, похоже, единственный из всей толпы владеет английским, что ищем место для ночлега, хотим поставить палатку, а утром отправиться дальше по дороге в Катманду.
 
-         Отлично, идемте со мной. Мой дом тут близко, переночуете у меня.
 
Приятно удивленные, но уже наученные горьким опытом, объясняем: у нас нет средств, чтобы оплатить такое гостеприимство. Да и родители, скорее всего, будут против неожиданных ночных гостей. Однако фразу про родителей Арун пропускает мимо ушей, а по поводу денег просит не беспокоиться, они не нужны. Он рассуждает совсем по-взрослому, говорит, что всегда рад гостям, и настаивает на том, чтобы мы следовали за ним. Подчиняемся его воле, и в этой ситуации скорее сами чувствуем себя детьми. Необычно, что десятилетний парнишка с такой готовностью берет за нас ответственность.
 
Наша покорность, похоже, доставляет Аруну огромное удовольствие. Теперь в толпе мальчишек-сверстников он особенный, гордо вышагивающий в свите тех, кому не хватило смелости заполучить нас первыми.
 
В непальской семье
 
Сквозь темноту карабкаемся вверх по крутому склону. Через каждые десять метров останавливаемся передохнуть, рюкзаки как будто прибавили в весе. Семья Аруна выбрала непростое место для жизни: очень высоко и путь неблизкий, но плюс в том, что дом стоит вдали от дороги и ее назойливого шума.
 
Наконец-то выбираемся к двухэтажной постройке, спрятанной в густых зарослях. Несмотря на поздний час никто еще не спит, и Арун с радостью оповещает родных о приходе гостей. Улыбчивая и невозмутимая мать с прядками седеющих волос, четыре сестры, три старших и одна младшая, нарядная тетка и любопытный сосед, заглянувший на огонек, — все вместе собирают вокруг нас шумный хоровод. Отец Аруна задерживается в городе, и по традиции в его отсутствие мальчик — главный мужчина в семье.
 
Мы устраиваем настоящее представление для наших гостеприимных хозяев: у крыльца дома разворачиваем свой мини-лагерь. Сначала шустро устанавливаем палатку, потом кипятим воду на походной горелке, затем завариваем лапшу. Каждое наше действие сопровождается одобрительными возглосами. Хотя хозяева и отказываются разделить с нами скромную трапезу, ужин проходит под их пристальным наблюдением, но это внимание скорее доброе, чем назойливое и раздражающее.
 
С ощущением сытости приходит сонливость, с которой невозможно бороться. Объясняем Аруну, как мы устали, и он — смышленый переводчик — уводит свое дружное семейство в дом. Перед этим каждый прощается с нами за руку. Уютно устраиваемся в палатке. Похоже, кто-то из гималайских святых все же услышал мою неумелую мантру: это первая теплая и спокойная ночь за долгие несколько недель.
 
Утро будит нас ритмичным стуком молотка об металл. Солнце еще только встает, но ночная влага уже испаряется духотой. Выглядываем из палатки — вот это красота! Вокруг — банановые деревья, увешенные гроздьями зеленых плодов, крупные цитрусовые, свисающие прямо над головой, огромные ярко-розовые цветы, уже раскрывшие свои бутоны, зеленые шапки тропических деревьев, тонущие в мякоти молочных облаков, которые туманом бредут по ним сквозь утреннюю негу.  
 
И только монотонный стук дисгармонией врезается в эту симфонию. В двух шагах от палатки мужичок в смешной шапке-петушке выколачивает стальной гвоздь. Это и есть глава семейства. Заметив нас, он откладывает орудия своего труда в сторону и с искренней радостью приветствует: «Намастэ!» Вчерашний вечер заставил его надолго задержаться в Катманду, там он продает свои изделия, гвозди, заработка от которых вполне хватает, чтобы содержать всю большую семью.
 
Пока мы чистим зубы и совершаем прочие утренние ритуалы, у крыльца вновь собирается любопытная толпа. При свете солнца отмечаем, какие красавицы — сестры Аруна, и очевидно, в кого. Невысокая, но статная и очень красивая женщина — их мать, подносит нам душистый напиток — имбирный чай. Он прогревает желудок и бодрит.
 
Из хлева, который занимает весь первый этаж, старшая девушка выводят коз, приносит  сена стоящей во дворе корове, наливает в деревянную кадку воды. Младшие подметают двор. Вокруг дома замечаем аккуратно вычерченные грядки. На одной уже подрос внушительных размеров кабачок.
 
Оказывается, Арун проснулся еще засветло и умчался в школу. Жаль, не успели попрощаться с новым другом. Нам и самим пора в путь — технично и быстро сворачиваем стоянку. Всего одна ночь, но как-то грустно прощаться с этими добрыми людьми. Кажется, в их простой жизни нет места унынию и лени: честный труд закаляет, а тесная поддержка большой семьи учит любить не только себя. Пусть в этом тихом тропическом раю их всегда окружает простое человеческое счастье.
 
Единое пространство               
 
Плотные облака пыли нависают над дорогой. Горы мусора гниют по обочинам. Хаотичное движение из мотоциклов и автомобилей сбивает с толку. Со всех сторон оглушительным воем гудят клаксоны. Вот она, долина Катманду, укрывшаяся в кольце гор: нагромождение невысоких, плотно стоящих зданий, связанных между собой узкими грязными улочками. Это самая густонаселенная часть Непала, и самая суетная.
 
Когда-то в долине уживались несколько королевств, то и дело пытавшихся подчинить себе друг друга. Сегодня, фактически являясь разными городами, они разделены лишь условно — на карте. На самом деле границы размыты, и определить их на местности невозможно. Сам Катманду раскинулся на севере долины, бывшее королевство Патан, ныне город Лалитпур, — на юге, с востока к ним плотно примыкает город Бхактапур.
 
Патан знаменит своей главной площадью, которая называется Дурбар, «королевская».
В этих декорациях индуистских храмов из красного кирпича, которые идеально сохранились до наших дней, снимали сцены голливудского «Маленького Будды». Второе имя города, Лалитпур, с языка невари переводится как «место прекрасного», и действительно, это один из красивейших городов древности. Здесь же, на задворках дворцовой площади, собираемся поселиться и мы.
 
Интернациональное сообщество путешественников давно выработало схему, благодаря которой можно найти бесплатное жилье — отдельную комнату или просто место на полу для спальника — практически в любой точке земного шара. Так, нас согласились приютить два приятеля, француз Бенджаман и финн Маори, которые снимают просторную светлую квартирку всего в двух минутах от главной достопримечательности Патана.
 
Молчаливый и по-нордически вдумчивый Маори, похоже, перебрался в Непал, спасаясь от несчастной любви. Он продал все свое имущество в Финляндии и налегке, вооружившись лишь одним ноутбуком, осел в Гималаях на неопределенный срок. Большую часть дня он проводит в сети за закрытой дверью своей комнаты. Улыбчивый, общительный и похожий на племянника Пьера Ришара Бенджаман приехал сюда на стажировку, обязательную в последний год его образования. Он — будущий инженер. Маори — программист, работающий удаленно.
 
Помимо нас в гостях у ребят остановился немец Сэт, скуластый, с белоснежными рядами идеальных зубов, обстоятельный в своих мыслях и конкретный в выражениях. Он так же, как и Бенджаман, проходил в Непале стажировку, но только в горах, там, где растут знаменитые непальские яблоки, которые до сих пор поставляют к столу британской королевы. Сэт работал на маленьком предприятии по производству яблочного сока, очень популярного в Непале, и через несколько дней собрался лететь в Индию, Гоа, чтобы отдохнуть на берегу океана перед возвращением на родину.
 
Неожиданно, но буквально на наших глазах, как есть, проявлял себя в действии проект объединенной Европы. Представители трех стран дружно сидели за одним обеденным столом,  обсуждали общих друзей, раскиданных по всему свету, делились собственным опытом путешествий, комментировали последние мировые события, политиков, финансовый кризис, общаясь при этом на одном языке — английском. И в их общении не было ни намека на различие в мировосприятии — эти молодые люди привыкли жить в мультикультурном пространстве, не имеющем границ.
 
Так, все трое были  сильно удивлены тем фактом, что в России опыт вольных путешествий — до сих пор большая редкость. Сэт отметил, что для европейской молодежи, напротив, это само собой разумеющееся явление, всего лишь часть образовательного процесса и естественная ступенька во взрослую жизнь.     
 
Красные
 
Все четыре дня в Патане мы провели в прогулках среди его старинных кирпичных зданий и спрятанных во дворах маленьких храмов. Эта вековая архитектура сплела воедино пестрое полотно из истории и настоящего: ее стены прячут здесь обыденную жизнь простых горожан, торгующих всякой мелочью, кормящих своих детей, сушащих белье и тут же совершающих древние священные ритуалы поклонения богине Кали, богу-разрушителю Шиве и Будде. Из этого живого памятника истории, сполна испив дух ушедших эпох и в поисках новых впечатлений, решаем перебраться на север Катманду, в район под названием Тамель.
 
Уже простившись с нашими европейскими друзьями и взвалив на себя рюкзаки, мы неожиданно обнаруживаем, что на улицах города нет ни одного такси, любого другого транспорта или автомобиля вообще. Ничего не остается, как идти пешком, от Патана до Тамеля километров шесть. По пути выясняем: сегодня с утра в Катманду объявлена  стачка — маоисты бойкотируют политику правящей партии. Основное требование — большее число мест в парламенте. 
 
Улицы патрулируют полицейские, вооруженные лишь длинными тонкими лакированными бамбуковыми палками. Дороги пусты, даже мотоциклисты сегодня предпочли не просто спешиться, а спрятать свой транспорт подальше от глаз митингующих. Подобные акции для Непала не редкость. Многие в стране надеялись, что с установлением демократии «красные» умерят свой пыл, однако оппозиция продолжает стремиться к власти. Иногда, чтобы подкрепить слово делом, митингующие поджигают автомобили и мотоциклы, оставленные без присмотра. Телевидение, как водится, подливает масла в огонь: круглосуточно прокручивает эти кадры в новостях.
 
По центральной улице марширует небольшая группа людей, размахивает флагами, скандирует заученные слоганы. В основном это молодежь, многим, кажется, нет еще и двадцати лет. Возможно, именно эти юнцы несколько лет назад, после свержения короля, наконец-то согласились выйти из лесов, сдать винтовки и тем самым положить конец партизанскому движению в стране. Сегодня они высказывают свое недовольство открыто. И полиция здесь, похоже, не для подавления митинга, а для контроля над ситуацией.
 
Бывшая территория хиппи
 
Вынужденные идти пешком сограждане не обращают на происходящее никакого внимания, каждый торопиться по своим делам. Мы же вникаем в сложное, запутанное устройство конгломерата: оказывается, Патан отделен от Катманду естественной границей — рекой Багмати. Идем дальше мимо гигантского стадиона, на котором орава мальчишек играет в крикет, проходим вдоль сумасшедшего и грязного автовокзала и через четверть часа наконец-то оказываемся у бывшего королевского дворца — ныне государственного музея. Отсюда — сразу налево, и мы в Тамеле.
 
Этот район — настоящая туристическая клоака, стихийно возникшая в середине шестидесятых годов прошлого века. Тогда, привлеченные копеечными ценами на жилье и наркотиками, по пути в Индию здесь оседали хиппи. Узкие темные улочки, со зданиями, стоящими беспросветно, увешаны табличками с названиями магазинов и отелей. Стоит только переступить невидимую границу района, как двадцать человек наперебой начинают кричать свои заготовки: «Лучшие цены — в нашем отеле!», «Лучшие товары — в моем магазине!», и, конечно, «Лучшие гашиш, марихуана, опиум».
 
Действительно, жилье совсем недорогое: быстро находим светлую, уютную комнатку с душем. Повсюду множество пестрых ресторанчиков, которые готовят еду, наверное, всех кухонь мира. Географию блюд здесь определяют туристы из разных уголков планеты. У входа чуть ли не в каждый отель то ли гиды, то ли дилеры предлагают весь спектр услуг: от двухнедельного похода в горы до самых экзотических наркотиков. Местные лавочки ломятся от дешевого товара: сумки, платки, бижутерия, одежда, которую шьют на местных фабриках специально для западного покупателя. Похоже, Тамель — рай для туриста, готового платить за свой нехитрый досуг уверенным долларом.
 
По сути вся экономика страны, в которой практически нет никакой промышленности, держится исключительно на туризме. Самое выгодное место для малого бизнеса — этот район: здесь повышенная концентрация бeлых мистеров с их упругими кошельками. Поэтому каждый старается продать хоть что-нибудь, будь то товар или услуга.
 
Например, пухлый садху — святой человек — вальяжно бредет по улице. На его голове — длинные, седые дрэды, украшенные павлиньим пером. Одетый в яркий оранжевый балахон, он улыбается каждому, а тем, с кем встречается взглядом, тут же предлагает сфотографироваться — экзотика. Но за эту фотографию настойчиво требует: «Десять рупий!» И если развернуться и попытаться уйти от такого коммерческого подвоха, не дав денег, то из святого мужа садху мгновенно превращается в обманутого предпринимателя, раздраженного от сорвавшейся сделки.
 
В лавке, увешанной необычной, почти эльфийской одеждой, продавец, с которым мы случайно разговорились, выдал нам кредо всей непальской индустрии, сказав: «Турист — наш Бог!» Но, как это часто бывает у людей, к Богу здесь отношение вполне потребительское — помоги и подай. Даже волонтерство превращено в Непале в какой-то трудовой лагерь: чаще всего за право ухаживать за сиротами, помогать в сборе урожая или работать в больницах иностранец должен заплатить взнос — немалую сумму: до полутора тысяч долларов.        
 
Страна, которая еще недавно казалась сказочным королевством, затерянным в Гималаях, под давлением беспощадных законов глобальной экономики превратилась в избалованного ребенка. Местные святыни — храмы и монастыри — обросли плотными рядами предлагающих и просящих. Почти все услуги — от проезда в общественном транспорте до покупки продуктов стоят в два-три раза дороже для тех, кто обладает более светлой, чем у местного населения, кожей.     
 
От такой суеты рыночных отношений мы решаем сбежать уже через сутки. Подальше, в горы. Возможно, там еще удастся ощутить тот утраченный городом дух святости, которым манил к себе Непал. На утро автобус увозит нас на запад страны, в городок под названием Покхара. Всего неделя, а мы уже успели заскучать без горного воздуха, поэтому из Покхары  вновь отправимся в Гималаи, к горе Анапурна. Интересно, каким покажется нам Непал в ее чарующих окрестностях.